Индийская культура
Индийская культура
Абу-л Фазл Аллами
Акбар-наме
 

Во второй книге «Акбар-наме» мы продолжаем рассказ о жизни падишаха Акбара, вошедшего в историю как Акбар Великий (1542–1605). Повествование первой книги «Акбар-наме» завершается в момент, когда падишах Хумаюн, наследник Бабура, получил известие о рождении долгожданного сына, предсказанном ему в чудесном сне. Предсказанность, предопределенность свыше рождения Акбара и его деяний эта мысль красной нитью проходит через весь труд Абу-л Фазла Аллами. Но особенно ярко она прослеживается в тех главах, что посвящены предкам Акбара, его рождению и детству, полному драматичных событий и испытаний. Приступая к работе, Абу-л Фазл стремился создать книгу, которая, подобно великим эпосам, определяла бы поведение людей на века. Неразрывно связанная с личностью Акбара, через его деяния и слова книга должна была постулировать моральные, а зачастую и юридические нормы, обосновывая отмену старых и установление новых правил, необходимых для дальнейшего развития общества.
Дальнейшие события детства Акбара описаны Абу-л Фазлом как знаки, указывающие на великое будущее, на предопределенность верховной власти. Выстраивается целая цепь. Младенец Акбар хватает рукой висящую на шее его дяди Камрана печать, символ власти,
это знак грядущего правления. Акбар по инициативе Камрана борется с Ибрахимом, сыном Камрана, за барабан, также символ власти, и побеждает того это знак грядущей победы. Акбар среди многих женщин безошибочно узнает свою мать это знак наделенности духовным видением, умением различать внешнее и внутреннее. Мирза Камран пытается подставить Акбара под огонь стрелков Хумаюна, осаждающего Кабул (гл. 43). Но внезапно гаснут фитили и у стрелков (речь идет еще о фитильных ружьях, а не кремневых), и у пушкарей. И лишь после этого Сумбул-хан видит Акбара, стоящего на крепостной стене, и приказывает прекратить огонь. Этот знак Божественной защиты можно сравнить и со спасением младенца Иисуса, по слову ангела увезенного Марией и Иосифом в Египет, и со спасением Заратуштры от дэвов и злых карапанов, и со спасением маленького Кришны от происков злобного царя Кансы.

 
Далее   >>>
   
 
Глава 43
Явление великих чудес Его Величеством Шахиншахом
и взятие Кабула
   
 

    По своей глупости и недостатку мудрости, ради собственной защиты мирза Камран поставил Его Величество Шахиншаха, этот цветок сада верховной власти и плод новой весны Халифата, перед орудиями, поместив его в таком месте, где меткие стрелки (кадр-андазан) победоносной армии не давали проскочить даже муравью или кузнечику. Человечно ли это было? Имеют ли подобное обыкновение [даже] хищники или демоны? Почему язык того, кто произнес такой приказ, не онемел или рука исполнителя не отказала в службе, когда схватила древо счастья и поместила его подобным образом? Разве мог глаз, не видящий несомненных прав Его Величества Джаханбани - старшего брата, почитаемого представителя, [замещающего] отца, и благодетеля, - постичь мироукрашающую красоту Его Величества Шахиншаха, скрытую под завесой достоинства и в начале пути еще незрелую? Как может сердце, муками зависти поверженное под стопу скорби и враждебное Всемогущему Аллаху, различить лучи Божественного света, заключенные в человеческую форму? Как может тот, кто [сам] не ведает истинного пути, указывать другому верное направление? Но, поскольку Божественная мудрость оберегала это проявление скрытых огней и охраняла [его] от зла и опасностей под кровом опеки и сенью заступничества, она, будучи залогом безопасности этого Единственного своей эпохи, не подвергла гнусных негодяев немедленному наказанию за их деяния. Скорее всего, замысел Провидения предопределил недостойным метаться по миру, и быть ввергнутыми в пепел отчаяния и презрения, и с каждым последующим витком Времени, шаг за шагом, ступень за ступенью приближаться к [собственному] разложению (гудазиш)(1), а их порочным действиям неуклонно погружаться в пучину возмездия, дабы остальные грешники, узрев это воздаяние, учли бы предостережение. Для проясненного зрения очевидно, что возмездие и воздаяние, свершающиеся медленно, но неуклонно, подобны мучительной пытке.

    Когда эта мерзкая шайка совершила свой злодейский поступок (то есть выставила Акбара), руки метких стрелков дрогнули, [из-за чего] полет стрел изменился, а фитильные запалы остались не зажженными. Сумбул-хан, умелый пушкарь, почувствовал, как леденеет его горячее сердце, и подумал про себя: "Что могло случиться?" Хвала Аллаху! То, что злонамеренные считают погибелью [своих врагов] и коснеют в грехе, становится средством совершенствования и безопасности. Примером тому послужило следующее. Прежде всего Божественная защита, оказанная в столь опасном месте от стрел редко промахивавшихся лучников и метких стрелков из мушкетов, навлекла позор на нечестивцев и жестокосердных, а красота [Божественного] наставничества была дарована ищущим праведности. Во-вторых, было явлено чудо: огонь стал холодным, а фитили не зажглись. Когда взгляд Сумбул-ханa упал на место, где находилась цель (маскат-и-тир - освещенное стрелой место), его зрение обострилось, и он узнал Его Величество Шахиншаха. Ужас этой ситуации чуть не заставил души очевидцев покинуть их тела, а пушкари стали похожи на мертвых (калаб тахи кунанд - покинули свои тела). Тайна открылась Сумбул-хану, и он понял, почему огни погасли. Он тут же отвел руку [сделав знак прекратить огонь], и удрученная шайка предателей (фирка-и мутафаррика-и багиа) была на время спасена от мощи царских пушек. Когда с Избранным пребывает Защита Господа, могут ли причинить ему зло людские хитрости? Хотя глупцы совершили неподобающий поступок, Божественному замыслу было необходимо раскрыть тайны и показать сию истину, чтобы смертные могли объяснить [происшедшее] чудо, и каждый, в соответствии со своими способностями и разумом, размышлял о его сущности и, в зависимости от степени собственного понимания, мог постигнуть хорошее и дурное. Одним словом, нечестивцы затеяли это, чтобы облегчить свои муки и [ослабить] натиск врагов, однако дальновидные и проницательные понимали, что такой ход повлечет скорую гибель этих злодеев.

    Тем временем мирза Улугбек прибыл из Замин Давара, Касим Хусейн Шайбани(2) из Килата, а Ходжа Гази, остававшийся [прежде] в лагере шаха, и Шах Кули султан(3), связанный родством с Байрам-ханом, приехали из Кандагара; многие также прибыли из Бадахшана. Его Величество поручил им пушки, располагавшиеся около ворот Йарак. Эти благонамеренные приготовились к службе, и доблестные герои проявляли всё больше рвения и энергии, тесня мирзу всё сильнее. Когда все его планы рухнули, он, подобно лисе, прибег к раболепному и коварному лицемерию и выступил с торжественными и льстивыми уверениями в своем раскаянии и стыде. Через Карача-хана он передал, что сожалеет о прошлом, жаждет служить [царю] и исправить содеянное, чтобы приобрести сердечное расположение Его Величества приятными ему услугами. Он отдает свою жизнь и имущество под защиту милосердия Его Величества как подношение стыда и раскаяния. Его Величество, движимый благородством своей натуры, принял его заверения и повелел ослабить осаду. Так как мирза Хиндал, Карача-хан, Мусахиб бек и многие другие военачальники не испили в достаточном количестве сладкой воды верности, они, думая о собственных интересах, - что являлось признаком старой, строптивой службы, - были против капитуляции мирзы. Почему я упомянул об искренности и верности? [Потому что] это - редкие жемчужины, драгоценные камни, которые невозможно купить. Если их не хватает среди жителей Турана, в стране, где они давно стали редкостью, что в этом удивительного? Но они [неверные слуги царя] не обладали даже здравым смыслом, этим залогом потерь и приобретений, чтобы воздать добром за добро. Эти слепцы отплатили злом за добро. Хуже того: они непрестанно измышляли кровопролитие и бедствия для людей ради порочной цели увеличения собственных богатств и власти. Как были сопряжены их мысли, и содержались ли в них последовательные планы? Если бы они постигли хотя бы нижайшие ступени преданности, которая дает столько благодеяний, они никогда бы не стали вредить себе подобным образом. Если им не был знаком храм верности, то что случилось с базаром здравого смысла, - ведь эта клика так его и не узнала? Если голос разума не поведал им об этом [верном пути], сие могло бы сделать угнетение скорби, и тогда они не ударили бы топором по собственным ногам.

    В конце концов эта шайка [предателей] в собственных порочных целях запугала мирзу и послала ему письмо со словами: "На что вы надеетесь, оставаясь в крепости, и на что вы можете надеяться, представ перед Его Величеством? С каждым днем осада близится к завершению, [поэтому] вам следует бежать, миновав одну из батарей". И они направили его к пушкам Хасан Кули Aки. Mирза, следуя этому совету, ночью в четверг, 7 раби алаввала 954 г.х. (27 апреля 1547 г.), вышел через Делийские ворота в указанном ему месте и бежал. Он направился в Бадахшан, полагая, что сумеет что-нибудь предпринять с помощью мирзы Сулеймана или, если это не получится, прибегнуть к помощи узбеков. Его Величество Джаханбани поручил Хаджи Мухаммад-хану и части армии пуститься в преследование, а [сам] вступил в Кабул, являвший собой пустошь неподчинения. Своим прибытием он превратил его в приятную обитель дружелюбия. Его Величество Шахиншах, кладезь нескончаемых чудес, вышел встретить его и был осчастливлен введением в Присутствие. Целомудренные дамы также засвидетельствовали свое почтение. При созерцании шахиншаха чистый свет и величие появились в сердце и [отразились] на лице Его Величества Джаханбани. Есть ли большее счастье, чем то, когда глаза Йакуба проясняются от красоты Йусуфа?(4) И есть ли более возвышенная отрада, чем та, когда сердце подобного мудреца (сахиб дил) утешается встречей со своим любимцем? Из признательности [Аллаху] за спасение священной личности (Акбара) и ради его благополучия он [царь] дал обеты, молился и раздавал милостыню, прикладывая целительный бальзам к израненным сердцам человеческим, исходившим кровью под гнетом обстоятельств. Все были успокоены и умиротворены разнообразными знаками сочувствия и утешения, и тревога измученных сердец уступила место согласию. Его Величество Джаханбани и Его Величество Шахиншах, в сиянии власти и величии [всеобщего] уважения, воссели на трон победы и маснад достоинства. Хотя Хаджи Мухаммад-хан и другие, посланные в погоню за мирзой, настигли последнего, но, под влиянием блеска и притягательности прежней, неверной службы, отпустили его(5), словно и не видели вовсе. Mирза ускользнул, но Ак султан(6) и многие его приспешники были схвачены. Их справедливо судили, и каждый получил наказание сообразно своим преступлениям. Султан Кули Атка, Тарсун мирза, родственник Абд-ал-лах мирзы, Хафиз Максуд, маулана Баки Иргу(7), маулана Кадам Арбаб и многие другие зачинщики бунта были сурово наказаны. Mирза Камран, решившись бежать, условился со своими людьми, что найдет убежище у холма Исталифа, будет собирать войска и готовиться к новой войне. На исходе ночи он вместе с Aли Кули Курчи тайно отправился в Бадахшан по дороге Санджад Дара. После тысячи (хазар) несчастий он прошел из Хазараджата, [совершив] тысячи позорных и бесчестных поступков, в Бадахшан. Мухаммад бек, один из его доверенных людей, и Шер Aли присоединились к нему с небольшим отрядом близ Зуххака. Добравшись до Гори, он отправил послание Мирза Беку Бирласу, правителю той местности, вызывая его к себе. Тот ответствовал, что не совершит предательства, которое отличает нечестивцев. Mирза намеревался пройти мимо Гори, однако один из его слуг (калакчиан ку калукчиан) оскорбил его и вопросил [остальных]: "Зачем вы идете с таким человеком (подразумевая мирзу), [ведь] если бы он был сыном Его Величества Гити-ситани и имел хоть каплю его духа, он никогда не оставил бы правителя Гори без наказания и не отпустил бы его невредимым". Mирзa был уязвлен этими колкостями и возразил: "К чему напрасно болтать, и почему бы тебе не подумать? Я действую так потому, что вы не подготовлены [к сражению]; разве позволил бы я, чтобы дело обернулось подобным образом, если бы вы были снаряжены для войны?" Безумец опять упрекнул мирзу, и [тогда] тот повернул назад и напал на правителя Гори. Он был побежден, город пал и перешел в руки мирзы. Таким путем ему удалось завладеть военным снаряжением. Оставив там Шер Aли, он продолжил свой путь к Бадахшану. Отправил гонца к мирзе Сулейману и мирзе Ибрахиму, предлагая оказать ему [мирзе] содействие, однако они мудро сохранили свою верность царю и остереглись помогать мирзе.

    Мирза Камран, влекомый тщетными надеждами, направился в Балх, чтобы найти убежище у Пир Мухаммад-хана и с его помощью завладеть Бадахшаном. Его Величество Джаханбани определил Карача-хана в Бадахшан, чтобы он вместе с мирзой Хиндалом, мирзой Сулейманом и другими военачальниками захватил мирзу Камрана или же отогнал его. Карача-хан достиг Бадахшана и отправился в Гори вместе с мирзами. Там находился Шер Aли и некоторые из людей мирзы. Произошло несколько ожесточенных сражений, и много доблестных людей с обеих сторон пало. Среди них - Ходжа Нур, один из главных слуг мирзы Хиндала. Мулла Мир Китабдар, любимец мирзы Хиндала, был тяжело ранен. Наконец оборонявшиеся, не в силах более выдерживать натиск, обратились в бегство. Крепость перешла в руки приверженцев царя. Тем временем пришли известия, что из Балха подошли мирза Камран и Пир Мухаммад-хан. Мирзы отказались от боя и отступили в ущелье; Карача-хан проследовал к Кабулу. Его Величество Джаханбани, узнав о смятении в Бадахшане, повернул поводья в этом направлении. Достигнув Горбанда, он встретил Карача-хана, и тот засвидетельствовал ему свое почтение. Однако поскольку всё имущество Карача-хана было расхищено аймаками на обратном пути(8) (в Горбанд (?), ему позволили отправиться в Кабул, чтобы собрать там необходимое снаряжение, а затем быстро присоединиться к Его Величеству Джаханбани. А Его Величество на свой страх и риск двинулся из Горбанда и остановился в деревне Гульбихар, совершая прогулки и охотясь до прибытия Карача-хана. После приезда последнего, несмотря на то что подходящее [для похода] время года закончилось, Его Величество решил следовать своему первоначальному замыслу и отправился в Бадахшан. Но поскольку этот поход не соответствовал намерениям Провидения, перевалы Хинду Коха завалило снегом, и необычные [природные] явления произошли там, в результате чего пройти стало трудно. Руководствуясь целесообразностью, он [царь] вернулся в Кабул, решив отложить поход на Бадахшан до весны.

Фрагмент второй книги «Акбар-наме»,
Издательский дом «Агни»

Абу-л Фазл. "Акбар-наме" -  Книга 1
Абу-л Фазл. "Акбар-наме" -  Книга 2
Абу-л Фазл. "Акбар-наме" - Миниатюра "Охота на львов"
Абу-л Фазл. "Акбар-наме" - Миниатюра "Сцена борьбы акробатов"
Абу-л Фазл. "Акбар-наме" - Страница рукописи
Статья из 1 книги «Акбар-наме»: И. И. Шептунова. Миниатюра эпохи Акбара