Индийская культура
Индийская культура
Абу-л Фазл Аллами

Предисловие

Глава 2

Глава 43

Глава 62

Акбар-наме
 
Глава 62
Пророческое озарение о скором путешествии
в мир святости, отразившееся на внутреннем зерцале Его Величества Джаханбани Джаннат-ашияни [Хумаюна] и уход в этот мир

   
 

    Да не укроется от пытливых умов, что во времена, когда Его Величество Шахиншах, сей юный росток цветника духовности, получил разрешение отбыть в Пенджаб, с уст Его Величества Джаханбани Джаннат-ашияни часто слетали слова об уходе в мир святости. Он начал с удовольствием предаваться рассуждениям на эту тему, хотя по его достойному похвалы мнению подобные речи являлись неподобающими ( макрух ) и были [совершенно] несовместимы с управлением [государственными] делами, и потому их следовало избегать в разговоре. Казалось, сердце его, познавшее тайны [мира], озарилось вспышкой [молнии]. Вот один из примеров сказанного выше. Однажды [Его Величество] привел с великим почтением исполненные истины слова Его Величества Гити-ситани Фирдус-макани, который как-то на дружеском собрании поведал, как его слуга, бывало, говорил, что при виде гробниц Газни(1) у него возникает желание умереть. Его Величество заметил, что, когда он созерцал Дели(2) и его гробницы, ему на ум пришли эти слова, и подумалось: как они прекрасны! Почти в то же время, на пути к вечному мирозданию, он сказал своим близким: «Сегодня после утренней молитвы произошло необычайное событие: тайное вдохновение вложило в уста мои следующее четверостишие:

О Аллах! К Себе меня призови

И позволь познать Твое совершенство.

Разум жестокий всю душу мне истерзал.

[Я молю:] Своим безумцем(3) меня нареки, дай свободу».

    Слезы полились из его видящих истину глаз, когда он читал эти строки, а на просветленном челе отразилась полная отрешенность. В это время, когда двор располагался в Дели, ясновидцу Халифата — Его Величеству Шахиншаху привиделось ночью во сне, как кто-то тянет его за мускусные (черные) локоны(4). Проснувшись, он рассказал об этом сновидении Махам Анаге, матери Адхам-хана. Та созвала умудренных толкователей и спросила, что предвещает этот сон. Когда тот же вопрос был задан Его Величеству Джаханбани, он ответил: «Зло не коснется чела Акбара». После этого спокойно поведал о неизбежности судьбы и попытался утешить [преданные сердца]. В те дни он часто произносил слова, в которых дальновидные придворные видели предвестие ухода [падишаха] из этого бренного мира, [и слова эти] рвали на части сердца преданных [подданных](5). [Его Величество] собственноручно начертал на арке своего входа следующие строки из поэмы шейха Азари(6).

    Я слышал, что на своде золотом (небес) начертаны слова:

Размышленье о конце всего живого достойно похвалы(7).

    Незадолго до ухода [из жизни] он сократил употребление опиума и сказал своим приближенным: «Посмотрим, на сколько дней хватит двух-трех пилюль ( хабб )». У него был семидневный запас [опиума], он завернул его в бумагу и передал своим личным слугам, сказав при этом: «Это весь опиум, который мы употребим». В день, ставший первой ступенью на пути в земли святости и уединения, осталось всего четыре пилюли. Он послал за ними и принял одну с розовой водой(8).

    На закате в пятницу раби aл-aввaла 963 г.х.(9) с докладами прибыли Шах Будаг, Aлам Шах(10), бек Мулак(11) [Мулук] и другие возвратившиеся из Хиджаза, а также Чагатай-хан и люди из Гуджарата. Из Кабула с посланиями от Муним-хана приехали Пахлван Дост Мир Барр и маулана Азад. В конце дня [падишах] вышел на недавно сооруженную крышу библиотеки, дабы одарить собравшихся у главной мечети людей возможностью засвидетельствовать свое почтение ( корниш ).

    В течение значительного времени он задавал вопросы о Священной Мекке, Гуджарате и Кабуле.

    Затем он послал за математиками, так как тем вечером ожидалось появление Венеры(12), и он хотел наблюдать это явление. У него зародилась восхитительная идея: когда Венеру станет видно, в благоприятный момент он созовет величественное собрание и наградит военачальников более высокими званиями. С наступлением вечера он решил спуститься вниз, и когда был на второй ступеньке(13), чтец ( мукри ) по имени Мискин (негодяй) несвоевременно призвал к молитве(14). Его Величество, из уважения к призыву, пожелал преклонить колени там, где находился. Так как ступени ( дарджат ) лестницы ( зина ) были крутыми ( тез ), а камни скользкими ( лагзанда ), то когда он начал опускаться [на колени], его благословенная нога запуталась в полах одежд, а надежный посох выскользнул [из рук]. Он упал и ударился головой: по его правому виску пришелся такой сильный удар, что из правого уха потекла кровь. Так как сердце его познало тайны [мира], он тотчас — дабы принести утешение на эту землю и отдать последние распоряжения — отправил с Назр Шейхом Чули исполненное любви послание, сообщавшее питомцу света счастья о своем благополучии(15).

    Одним из чудесных проявлений мудрости (Акбара) стало то, что в полдень [злополучного] дня (когда случилось несчастье, а не тогда, когда о нем объявили) он сказал(16) своей свите, что великое горе должно произойти с выдающимся человеком, и тот, возможно, умрет.

    Присутствовавшие при этом [случае с Хумаюном] верные слуги постарались скрыть сие ужасное происшествие(17), но приняли меры, необходимые для извещения престолонаследника маснада Халифата, а также вызвали главных военачальников, отбывших ранее в разные уголки страны. С величайшей осторожностью в течение семнадцати дней хранили они тайну печального события от народа. Придворные и советники порогов Халифата: Хизр Ходжа-хан, Aли Кули-хан, Латиф мирза, Хизр-хан Хазара, Кундук-хан, Камбар Aли бек(18), Ашраф-хан и Афзал-хан, занесенные в список хороших [знающих свое дело] министров ( вузраи кифайят пеша ), а также Ходжа Хусейн из Мерва, мир Aбд-ал-Хай, Пешрау-хан, Михтар-хан, а через несколько дней и Тардибек-хан, начертавший на скрижали своего сердца должность амир-aл-умара(19), собрались вместе, и на двадцать восьмой день того месяца (11 февраля 1556 г.) прочли хутбу в честь великого имени [Акбара] и возвышенных титулов сего хедива века и, таким образом, восстановили и исцелили израненный мир, одарив землю и ее обитателей известием о непреходящем обновлении. Распорядители небес, ожидавшие эти события, возрадовались, и осуществились пожелания управителей мира земного. Mир Абд-ал-Хай садр прочел следующую строфу:

Если новый год для мира будет последним,

Пусть роза алая с тысячей лепестков не прекратит
существованья.

    Несколько человек процитировали эти строки, и они получили широкую известность и стали предметом обсуждения на собраниях. Удивительно, что в то же самое время один из ученых мужей ( фазла ) обнаружил, что вторая строка(20) дает дату вступления на престол хедива века, но только если слово гул [роза] написать с буквой и гули [розовый], хотя по смыслу фраза предполагает скорее обычную орфографию [т.е. гул ], а не эту форму [т.е. гули ]. В эти дни, стараясь скрыть случившееся несчастье, муллу Бекаси(21) облачили в одежды усопшего (букв. «сей прощенной вершины») и вывели на крышу террасы ( айвана ), где обычно восседал Его Величество, и он [Бекаси] показался народу, встав лицом к реке. Люди совершили корниш и получили определенное утешение, пребывая в неуверенности и [мучительно] страдая [от неизвестности].

    Когда об этом печальном событии стало известно, [среди людей] зародились тревога и беспокойство, что обычно случается в подобных трагичных обстоятельствах. Военачальники принялись утешать сердца [подданных] и старались вселить в людей уверенность, делая во время наступившего смятения всё необходимое, как в отношении друзей, так и врагов. Они делали, что могли, дабы залечить рану и заполнить пустоту [возникшую со смертью падишаха]. Разве мог замысел ( акд ) [Создателя] относительно вечной судьбы этой благородной семьи не обрести нового воплощения, когда украшающая мир слава Его Величества Шахиншаха, истинного наследника верховной власти, взошла на вершину трона Халифата земли и всех ее обитателей. Всемогущий Аллах! Разве могли дальновидные подумать или даже представить, что столь великий по своим совершенствам муж, сей избранник судьбы, постигший духовный мир управитель мира видимого так скоро покинет эту землю. Но пришел час, когда Создатель приступил к омоложению старого мира и решил преподать человечеству новый урок, — час, наступивший в последний раз многие циклы назад и исходя из необходимости, Он замыслил привести [в этот мир] благородное и совершенное создание, которое будет способствовать совершенствованию смертных. Следовательно, сие неизбежное событие, на первый взгляд скорбное и печальное, умудренные наблюдатели могут считать источником славы и красоты. Ибо вследствие благодатного присутствия сей величественной жемчужины верховной власти видимый и невидимый миры обрели славу, а пороги власти, духовные и земные, наполнились жизнью. Так как появилась необходимость в том, чтобы возвышенный разум властелина века достиг совершенства, и неотъемлемые элементы правления сего мудрого правителя были приведены в порядок, а игральная кость власти выпала той стороной, на которой оказалось начертано его [Акбара] имя, выяснилось, что в ряду своих истинных предков он облачен в сыновние одежды. И если правитель века (Хумаюн) был, вследствие своей мудрости и возвышенных качеств, приведен в темницу видимого мира, то вполне естественно, что, следуя мудрым законам подчинения более великому, сей величественный правитель (Хумаюн) должен был передать власть питомцу света (Aкбару). Но поскольку покровы отцовства играют большое значение и происходят от Аллаха, то подчинение отпрыску не к лицу [родителю]. Точно так же счастье детей не будет занесено в книгу судьбы, за исключением случаев, если они подчиняются своим отцам и выполняют их волю. Следовательно, уход властелина мира [падишаха] из жизни был неизбежен для начала праздника судьбы [шахиншаха].

    Итак, собравшиеся в Дели царские подданные, выразив соболезнования и [принеся] поздравления, отбыли, дабы успокоить смятенные сердца, и каждый поспешил в свои земли. Тардибек-хан, один из [верноподданных] в Дели, намереваясь привести в порядок дела этого города, отослал к защищающему мир двору знаки власти вместе с Гулам Aли Шашангаштом и другими верными слугами, а также заверил в своей покорности и преданности. Mирза Aбу-л Касим(22), сын мирзы Камрана, был также отправлен с ними выразить свое почтение [Акбару].

Фрагмент второй книги «Акбар-наме»,
Издательский дом «Агни»

Абу-л Фазл. "Акбар-наме" -  Книга 1
Абу-л Фазл. "Акбар-наме" -  Книга 2
Абу-л Фазл. "Акбар-наме" - Миниатюра "Охота на львов"
Абу-л Фазл. "Акбар-наме" - Миниатюра "Сцена борьбы акробатов"
Абу-л Фазл. "Акбар-наме" - Страница рукописи
Статья из 1 книги «Акбар-наме»: И. И. Шептунова. Миниатюра эпохи Акбара